Incerta. 1981: switching sides

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Incerta. 1981: switching sides » fountain of wine » 3.11.81 Oh, Mama, ain't no time to fall to pieces


3.11.81 Oh, Mama, ain't no time to fall to pieces

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Oh, Mama, ain't no time to fall to pieces

http://sh.uploads.ru/HsiYf.gif
Druella Black, Bellatrix Lestrange
3 ноября 1981 года, вторник, 17:00, дом Лестрейнджей.
У кого, как не у родной матери, искать поддержки заблудшей душе.

+1

2

Дверной колокольчик противно звякнул, возвещая о новом посетителе. К Друэлле сразу обернулся неприятного вида лавочник, который уже ожидал женщину и уверял, что заказа для неё готов. Оборвав его подобострастные излияния по полуслове, миссис Блэк протянула приготовленную сумму галеонов, желая поскорее получить свой заказ и поскорее убраться отсюда, до того, как кто-либо заметит её. По крайней мере, всем своим видом женщина показывала именно такие чувства. Ей совсем не сложно играть на публику, ей совсем не сложно демонстрировать эмоции, которые она не испытывает. Мадам Блэк, тем временем, приветствует мужчина, чуть повернув голову в ее сторону, удостаивая волшебницу легким поклоном. Друэлла, конечно, узнала этого человека. Он под оборотным зельем, и вовсе не тот, за кого себя выдает, но ей сейчас это не важно.
– Мадам Блэк, ваш заказ, – женщина улыбается, ласково интересуясь, нет ли у столь расторопного дельца пера и пергамента. Хозяин лавчонки замешкался, переводя взгляд с миссис Блэк на дверь своего, с позволения сказать, магазина. Друэлла обернулась, пытаясь отыскать то, что, судя по всему, тщетно разыскивал опустивший глаза лавочник, но не увидела ничего, что можно было бы расценить как угрозу или как нечто, заслуживающее внимания.
– Et plus vite que ça,* – французского стоящий перед ней не понимал, но все же смекнул, что обманчивая любезность была продемонстрирована, чтобы дать понять – не стоит испытывать самообладание леди. Уходить Друэлла не собиралась, как и её таинственный визави. Лавочник сдался и отправился за вышеозначенными предметами. Стараясь не выказывать эмоций относительного того факта, что придется прикасаться к письменным принадлежностям, которые довели до столь безобразного состояния, миссис Блэк кивнула, набросав некоторые спорные с точки зрения морали компоненты для зелий, еще более спорных, надо отметить.
− C'est vrai…** − полу вопрос, полу утверждение, заданное после того, как миссис Блэк вручила список продавцу, удавшемуся в смежное помещение, дабы угодить капризной клиентке. Маг усмехается и говорит, что Темный Лорд действительно исчез в доме Поттеров. По крайней мере, все указывает именно на это. Со слов информатора, клеймо, что он ставил на предплечья своим последователям, еще утром горевший угольной чернотой, сейчас было еле заметно. Оно не исчезло окончательно, но осталось глубоко под кожей, однако разглядеть очертания, еще вчера нагонявшие ужас на магглов и грязнокровых, мог теперь лишь тот, кто знал, как метка выглядела раньше. Многие укрылись за надежными стенами поместья, где магия предков защитит их и понятия не имеют как быть дальше.
Ответ был дан исчерпывающий, стоило это признать. От сердца немного отлегло. Нет, не так. Полегчало гораздо больше, чем женщина показывала, чем имела право показывать. Впрочем, все это лишь от того, что сведений она получила гораздо больше, чем ожидала. Едва заметный наклон головы дает понять мужчине, что слова, все до единого, были услышаны. Информатор покидает магазин с внушительной суммой галеонов, которые женщина вручила ему не считая.
− Вот ингредиенты, которые Вы просили, − скрипучий голос лавочника, что вернулся со свертками, возвращает к реальности.
− Благодарю, − роняет женщина, оставив на бюро небольшой кошель с золотом. Все же, интриги – дело весьма затратное.
Аппарировав в особняк Блэк, Друэлла, не теряя времени, призывает домовика, чтобы тот рассортировал покупки, а после, взмахом палочки, открывает камин.
− Поместье Лестрейндж, − произносит мадам Блэк, бросив горсть летучего пороха. Зеленое пламя тут же поглотило её, увлекая женщину в вереницу каминной сети. Несколько мгновений спустя, волшебница шагнула в вотчину одного из самых древних и чистокровных семейств Британии.
«Только бы не было слишком поздно».
– Белла, − окликает Друэлла старшую дочь.

*

Да побыстрее!

**

Это правда...

+1

3

С того злосчастного Хеллоуина жизнь Беллы превратилась в кошмар.
Два дня они пытались понять, что происходит, и только сегодня Белла, измученная отсутствием сна и полнейшей тишиной со стороны померкшей метки, позволила себе уснуть в супружеской постели и проспать дольше, чем позволено приличным леди, поднявшись с кровати с утомлённым лицом, наспех собранными спутанными волосами и обезумевшим взглядом. Голова болела: то ли от количества вопросов без ответов, то ли от такого долгого сна. Белла набросила поверх домашнего платья шаль, подаренную много лет назад на свадьбу, и спустилась вниз. К чаю она никого не ждала. Рудольфус, стоило думать, был на работе — потом, возможно, снова придётся улаживать бардак, поселившийся в сердцах и головах верных последователей Лорда.
Чай подали в гостиную, Белла невидящим взглядом смотрела на чашку и не могла заставить себя протянуть руку и сделать глоток. В гостиной было холодно. Белла приказала принести из комнаты флягу и, выплеснув чай, щедро налила в чашку огневиски. Домовик поспешно вытер лужу и ретировался с тихим хлопком.

Повелитель сгинул. Насовсем ли? Сгинул ли всерьёз или это была мистификация? Могло ли такое произойти на самом деле? Пока никто не мог дать хоть сколько-нибудь внятного ответа. За этим кто-то стоял, кто-то знал, что Лорд той злополучной ночью будет у Поттеров — знал и смог найти способ, чтобы вывести его из строя... Не несмышлёный мальчишка же, в самом деле, убил величайшего тёмного мага? Оставалось выяснить, кто именно...

Белла вздрогнула, услышав позади себя голос, но ещё до того, как успела выхватить палочку из рукава, поняла, что опасности нет. Это всего лишь миссис Друэлла Блэк. Это всего лишь её мать.
Тебе повезло, что я забыла закрыть камин и тебя не вынесло куда-нибудь ещё, — отозвалась Белла, поднимаясь с места, поворачиваясь к матери и убирая руку с чехла для палочки на рукаве. — Здравствуй, мама.
Она жестом предложила сесть в своё кресло, сама обошла столик и села напротив.
Чаю? — предложила она и щёлкнула пальцами, привлекая внимание домовика. — Что-то случилось? Совершенно не ожидала твоего визита.
Сама она, конечно, уже прекрасно знала, что послужило причиной прихода матери даже без предупредительной совы к завтраку: за эти пару дней Пророк раструбил весть об убийстве величайшего злодея всех времён и народов годовалым мальчишкой. Белла сжала кулаки и губы. Поттеры. Как вам повезло, что вы умерли раньше, чем я до вас добралась...

+1

4

Блэков ждали с нетерпением: на приемах аристократии, в кабинетах министерских чиновников и в салонах, которые держат леди – представители благороднейшего и древнейшего везде и всегда становились желанными гостями. Слишком многие все еще считали себя вассалами некоронованных королей Магической Британии и не решались на что-либо не получив одобрение сюзерена. Помнили, что не скипетр и держава могут сделать персоной нон-грата, но лишь неблагосклонный взор, в котором прочитывалось разочарование или презрение. Со временем, к слову, эти пытки становились все изощреннее и тоньше. Для изящных издевательств было даже придумано название – Сезон. В преддверии оного, для множества ищущих участия в этом замысловатом действе представителей и представительниц древних фамилий, в чьих жилах течет голубая кровь, самым страшным, самым напряженным и самым неприятным испытанием становилось ожидание месяца, символично открывающегося «Днем всех дураков».  Первое апреля традиционно становится источником горького унижения, ибо «грешники» обнаруживают, что для «всего приличного общества» они впали в немилость света и отныне отторгнуты во тьму. Рассылаемые ими приглашения на званые обеды и ужины, а также прочие события, коим предстоит состояться в мае, во множестве возвращаются к ним с короткими, лаконичными ответами, гласящими «Сожалею, но присутствовать не смогу». Прочитавшим эти пять слов, всегда мерещатся издевательские интонации, тех, что их написали, поскольку первые не получают соответственных приглашений от последних. Можно ставить под сомнение что угодно, но, если дается бал, назначенный на 14 мая, а к 14 апреля вы никакой обшитой кружевом пригласительной карточки не получили, можете быть уверены – вас предали забвению. К слову, несмотря на то, что мужчины на подобных вечеринках разве что не зевают от скуки, тем не менее воспринимают изгнание вовсе не так легко, как может показаться. Не зря ведь их жены, обреченные лить слезы и мелочно обдумывать планы возможной мести (коим не суждено будет найти воплощение), застают глав семейств апрельскими вечерами у догорающих каминов, с бокалом огневиски. Все дело в том, что у четы непременно найдутся отпрыски, досуг которых составляет как раз порхание с одного светского приема на другой. Родителю, вне всяких сомнений, придется вытерпеть немало неприятных минут, пока возлюбленное чадо его будет обрушивать на голову язвительные замечаниями и беспочвенные обвинения, презренного папашу, посмевшего попасть в немилость чистокровной аристократии. И хотя для оных сразу никто не гибнет, павшим редко удается подняться вновь, точно также, как немногим из тех, кто в один год сверкает в самом отборном светском созвездии, суждено извергнуться из него уже на следующий. Куда чаще человек устанавливает, что звезда его закатилась, лишь прибегая к дьявольски сложным расчетам.
Сейчас, всматриваясь в черты старшей дочери, несколько мгновений назад вздрогнувшей и потянувшейся к чехлу волшебной палочки, Друэлла находит, что та переживает нечто подобное. Никакой трагедии на самом деле нет (хотя кажется, что мир как минимум рухнул), просто леди обнаружена, что весь свет отказал ей в приеме и праве присутствовать на балах.   
–Тебе повезло, что я забыла закрыть камин и тебя не вынесло куда-нибудь ещё, – произносит Беллатрикс.
На самом деле, мадам Блэк повезло куда больше и дело не только в открытом камине. Она знала нрав волшебницы и отдавала себе отчет и в том, чем рискует, заявляясь в особняк Лестрейнджей столь неожиданно.
–Здравствуй, мама. Чаю?
И верно, война – войной, этикет и чай – по расписанию. И вот они уже сидят друг напротив друга, меж ними – изящный столик и две фарфоровые чашки с янтарного цвета жидкостью.
–Что-то случилось? Совершенно не ожидала твоего визита.
Судя по сжатым кулакам и губам, Белла прекрасно понимала, зачем явилась её мать.
− Ты выбрала очень необычный сорт чая, тем более с утра, − замечает Друэлла, приказывая домовику закрыть камин и разжечь его. – И мне все еще не нужен повод, чтобы навестить дочь и узнать, как она поживает. А после можем предаться ностальгии, − миссис Блэк делает небольшой глоток чая, возвращая чашку на место. − Вспомнить о твоих школьных годах, возможно?..

0

5

Five o'clock, mama, — отозвалась Белла. — Кажется, ты тоже потерялась в сутках...
О времени Белла узнавала из отбивания такта старинными часами да из возвращения мужа домой с работы — всё остальное ей казалось одинаковым и безжизненным, точно минуты и секунды, доселе яркие, кто-то окрасил в мертвенно-серый цвет.
Это было чертовски давно, — отозвалась Белла, откидываясь на спинку кресла и не притрагиваясь к чашке. — Двенадцать лет...
Сыну Беллы и Рудо могло бы быть уже семь, а, кажется, только вчера она цеплялась за мантию мужа, не в силах выдавить из себя хоть слово, только сдавленные рыдания.
Цель визита матери всё ещё оставалась предельно ясной и одновременно с тем непонятно-запутанной. Зачем начинать так издалека? Будет читать душеспасительные лекции, "Белла, Белла, я же говорила, что ничего хорошего не выйдет?" Белла была разбита, растоптана, уничтожена, меньше всего на свете ей сейчас хотелось слушать, насколько она облажалась и как сильно подвела семью, сделав неправильный выбор, неправильную ставку.
Даже если бы ей дали тысячу жизней, чтобы исправить всё, чтобы прожить жизнь по-другому, Белла бы и не подумала выбирать другой путь, она бы по-прежнему оставалась верной и лояльной своему Повелителю — что бы ни случилось, как бы сильно ей не угрожали расправой за собственные убеждения. Она была уверена — всё правильно. К тому же, в случае чего, она была готова ответить за собственные поступки.
Что толку вспоминать Хогвартс? В мои годы там уже намечался страшный бардак — страшно представить, что там творится сейчас, сплошное засилье магглов и их отродий...
Может, и к лучшему, что их с Рудольфусом сыну не придётся выживать в школе под руководством ополоумевшего магглолюба Дамблдора. Может, оно и к лучшему...
Двенадцать лет... — повторила она себе под нос. Время бежало с удивительной скоростью: ещё двенадцать лет назад она, Белла Блэк, вчерашняя выпускница, готовилась совершить своё первое убийство и получить, наконец, вожделенную метку. Двенадцать лет...

+1

6

− Five o'clock, mama, − отозвалась Белла. − Кажется, ты тоже потерялась в сутках...
Друэлла молчит, позволяя себе лишь слегка сощуриться, еще пристальнее вглядываясь в лицо дочери. Беллатрикс не в настроении для пикировок, а значит вряд ли станет слушать объяснения миссис Блэк, что под утром она подразумевала совсем не время суток, что властвовали за окном, но замечание о том, что недавнее пробуждение старшей дочери вовсе не осталось для женщины незамеченным.
− Это было чертовски давно. Двенадцать лет... – продолжает мадам Лестрейндж, откидываясь на спинку кресла. Двенадцать ли? Ведьма не может не думать о том, верно ли, правдиво ли озвученное число. Они обе потеряли счет времени, пусть каждая по своей причине. Столь ценная, хрупкая, неуловимая субстанция утекала сквозь пальцы, но признавать, что утрата эта необратима не желал никто, не только сидевшие друг напротив друга мать и дочь, но вся чистокровная аристократия. Это означало бы поражение, а высшее общество попросту не допускало перспективу проигрыша кому бы то ни было, и не суть важно, кто именно противник. Однако, как сказал поэт, не стоит забывать, что время – это алчный игрок, который выигрывает без обмана и в любом случае. Это закон, притом закон непреложный и дань ему платят все. вот только как это объяснить феодалам, привыкшим собирать дань, пополняя лишь в собственную казну?
— Что толку вспоминать Хогвартс? В мои годы там уже намечался страшный бардак — страшно представить, что там творится сейчас, сплошное засилье магглов и их отродий... Двенадцать лет...
− Верно, − замечает миссис Блэк, предпочитая не уточнять, с чем именно она соглашается. – Двенадцать лет назад ты обещала мне быть осторожнее, − с расстановкой произносит Друэлла, встречая взгляд так похожих на её карих глаз.
Много ли то слово значило для Беллатрикс? Исполняла она его неукоснительно, и тот факт, что старшую дочь не поймали авроры, это подтверждает. Но понимала ли Белла, что именно означал данный матери зарок, молчаливыми свидетелями которого стали стены коридора Школы Чародейства и Волшебства? Осознавала ли в полной мере, от чего придется отказаться? Цена оказалась высока (ведь старшая дочь никогда не сможет иметь детей), но мадам Блэк предполагала, что её придется заплатить, так или иначе. Если бы шальное заклятье не спровоцировало тот злополучный выкидыш, приведший к бесплодию, это сделала бы темная магия, только в этом случае гораздо медленнее и надо думать в разы мучительнее. Возможность подарить супругу ребенка утекала бы сквозь пальцы столь же стремительно и необратимо, сколь и время, это угрюмое, ужасное и бесстрастное божество. Его дыхание почувствовала и Друэлла, когда занялась искусствами, которые хоть и относились к темным, но были по сути безобидны и служили больше защите, нежели нападению. Воительница же всегда предпочитала наступление – яростное и стремительное. Миссис Блэк сама направила дочь по этому пути, но в какой-то момент поняла, что в итоге получила обратный желаемому результат. Она хотела, чтобы Белла была сильной, что в понимании женщины заключалось в обладании несгибаемой волей. Все что угодно, лишь бы дочь не стала чье-либо марионеткой, но могла самостоятельно диктовать свои желания и осуществлять свои стремления. Так и было поначалу, впрочем, может и это лишь казалось? Ведь наступил же переломный момент, когда все пошло прахом и Беллатрикс Лестрейндж присягнула на верность полукровке, посвятив ему всю себя. И хотелось бы свалить всю вину на кого-нибудь другого, но никто ответственность за этот поступок лежит на Друэлле. И исправлять все, как не прискорбно, уже не удастся. Остается лишь пройти путь до конца.

+1

7

Нравоучительные беседы Белле никогда не доставляли особенного удовольствия: ни тогда, когда мать вызвали в школу, ни сейчас, когда она уже давно выпорхнула из отчего дома и могла отвечать за собственную жизнь сама. Белла умела быть осторожной и хитрить, но никогда не видела смысла в том, чтобы трусливо прятаться за маской добродетели и чужими спинами, не вступая в открытую конфронтацию и не отстаивая собственных убеждений. Белла так не умела: она бросалась в бой, пусть с годами и научилась делать это не так явно, как в тот день, когда они с матерью шли по коридорам школы, возвращаясь из кабинета директора Дамблдора, и говорили о правах и обязанностях в волшебном мире. 
Я осторожна, — заметила Белла скорее из чувства протеста. — Разве нет? Я всё ещё сижу здесь, перед тобой, а не где-нибудь в местах не столь отдалённых.
В конце концов, это было правдой. Белла старалась быть осторожной, всегда старалась, даже когда провалилась в миссии утаивания от своей младшей сестры собственной политической принадлежности. Она готова была пострадать за собственные убеждения, но знала, что из тесной и холодной камеры Азкабана можно сделать не так много, как находясь на свободе; им с Рудольфусом надо было привести их Повелителя к власти, а только потом думать об уходе на покой. Повелителя... Что с ним стало? Исчез? Пропал? Сгинул? Неужели это конец?..
Белле не хотелось в это верить. Она всё ещё не могла смириться с тем, что несколько дней назад от её смысла жизни не осталось даже хладного трупа, которому можно было отдать последние почести. Не осталось ровным счётом ничего, только воспоминания и горькое непонимание — что случилось? Как всё было? Неужели у годовалого мальчишки могла быть такая сила, которая погубила величайшего волшебника современности? Мальчишка... Мальчишка... На его счёт Беллатрикс придётся думать ещё далеко не один день.
Что мне теперь делать, мама? — спросила Белла, роняя голову на руки. — Всё теперь кончено. Теперь мне совсем нет смысла быть осторожной, всё кончено...
Она чувствовала себя премерзко, она не находила в себе сил, чтобы дотянуться до чашки, но страстно желала осушить её всю, до дна. Слабость накатывала на её тело, хотя ей меньше всего хотелось показывать матери, что с ней происходит.

+1

8

Что ж это верно, пока Беллатрикс сидит перед ней и это не может не радовать миссис Блэк. Однако, в равной степени этот же факт является причиной её тревог. И дочь оные подтверждает, сказав, что больше не видит смысла быть осторожной. Все кончено, потому что война проиграна. Что до последней, так оные проигрываются сразу после объявления об их начале. В войне нет ни проигравших ни победителей, постулаты эти всем известны и непреложны, не играет особой роли прискорбный факт, что признавать этого никто не спешит. Что же до её дочери… Здесь все много сложнее.
25 октября 1415 года Генрих V смог выиграть битву при Азенкуре, уничтожив цвет французского рыцарства за несколько часов. Эта победа сделала его знаменитым, а главное – бессмертным. И именно такой Друэлла хотела видеть и свою дочь. Непобедимой, несмотря ни на что, готовой стать во главе войска, что сумеет поднять его боевой дух, пусть даже противники превосходит числом двукратно, трёхкратно, четырёхкратно – неважно, той, что сможет повести за собой. Но вместо этого, Белла выбрала склониться и довольствоваться лишь звание одного из полководцев, отнюдь не королевой, коей имела все шансы стать. И что еще печальнее, оказалась она при этом на стороне разгромленных французов. По их мнению, благородное воинство просто обязано было одержать верх над простолюдинами, составлявшими большинство английской армии. Только предки мадам Блэк, урожденной Розье, не учли, что на поле битвы принято убивать тех, кто обозначен врагом, а не расспрашивать о титулах, званиях и древности рода. Вполне возможно, что Вальпургиевы Рыцари тоже не сразу это осознали.
− Я могу посоветовать тебе ровно тоже самое, что двенадцать лет назад сказала в Хогвартсе, − произносит Друэлла. Разница лишь в том, что сейчас маски сброшены и наконец-то можно говорить напрямик. – Война никогда не заканчивается, Беллатрикс. Она лишь продолжается другими средствами, − чаще всего политическими (об этом очень кстати задумался Люциус) и экономическими. В случае её старшей дочери, подойдут скорее вторые (золота Лестрейнджей и Блэков хватит чтобы организовать пару-тройку маггловских революций, и попивая дорогое вино наблюдать, как те с жаром друг друга истребляют), ибо склонности к дипломатии мисс Блэк, пославшая в грязнокровку заклятье все те же двенадцать лет назад, не проявляла. Об этом было сказано внятно и отчетливо досточтимым директором, который на пределе своих сил старался оставаться корректным. – Иногда кажется, будто наступило перемирие, но это не так, − никогда не было и никогда не будет. История имеет неприятное свойство повторяться и сим фактом особенно расстраивает тех, кто считает себя избранным, коему непременно повезет избежать ошибок прошлого. – Ты ведь не думаешь, что годовалый ребенок, тем более сын магглорожденной, способен на высшую магию? – осведомляется Друэлла. Когда-то ой удалось убедить дочь быть осторожнее. Сейчас она хочет уверить её, что король её дочери не убит вовсе, но лишь в плену. Ведь если это удастся, кто знает, возможно, миссис Блэк сумеет убедить Беллу, что её государя не в неволе держат. Он ведь мог и отправиться с дипломатическим визитом. Обычно это билет в один конец, но разве она не считает своего властелина величайшим волшебником современности? Такой мог бы и с того света воротиться, да с выгодно подписанным договором в придачу.
Беллатрикс ведь хочет поверить будто жив её владыка, так может, услышав из уст матери, и правда в это поверит. А если так, то появится цель быть осторожнее. И очередной крестовый поход продолжится.

+1

9

Конечно нет, — пробормотала Белла. Поиски виновника смерти Лорда, пусть пока только мысленные, стали для Беллы тем, что преследовало её днями и ночами, долгими, как только метка потухла. Она осторожно коснулась ладонью левого рукава платья, под которым скрывался знак признательности Господина, почти превратившийся в просто уродливый шрам, но всё ещё различимый на бледной коже госпожи Лестрейндж.
Мальчишке просто повезло, хотя мы не знаем, что именно произошло той ночью, — Белла поёжилась, точно от сквозняка, хотя ничего подобного нельзя было почувствовать. — Кто-то ещё был там и решил остаться неизвестным.
Белле даже в голову не приходило, что магия, которую волшебники привыкли подчинять себе и считать частью себя, которую чистокровные мнили исключительно своей привилегией (и, чего уж там, многие в принципе не считали магглорожденных способными хоть на сколько-нибудь талантливое колдовство), что эта магия может творить непонятные человеческому мозгу вещи и выходить из-под контроля. Мало кто задумывался о том, как на самом деле действует магия — только, пожалуй, сотрудники Отдела Тайн, но те не спешили делиться своими наработками. Волшебники просто жили, как жили их родители и предки, как будут жить их дети и внуки, совершенно не придавая значения тому, откуда берётся магия и существуют ли более фундаментальные принципы её действия, чем те же законы Гэмпа в трансфигурации.
Таким образом, для Беллатрикс Лестрейндж маленький Гарри Поттер был ничем иным, как свидетелем битвы не на жизнь, а на смерть, но никак не самим орудием убийства.
Наверное... ты права, — после паузы произнесла Беллатрикс. — Ещё очень многое нужно сделать.
Найти Господина. Вернуть чистокровным власть. Обезопасить свою семью.
Мама... — начала Белла, потом замолчала, но всё-таки взяла себя в руки и продолжила. Разговор должен был состояться рано или поздно, сейчас, пожалуй, самое время.
Если я окажусь в Азкабане, ты, возможно, попадёшь под подозрение. Ты, конечно, ни в чём не сознаешься, но если вдруг случится так, что всплывут наружу факты о том, что ты знала... Тогда ты скажешь, что я силой заставила тебя дать Непреложный Обет.
Проверять вряд ли станут: слишком похоже на правду и слишком чревато для жизни невиновной миссис Блэк, если что-то пойдёт не так.

+1

10

Категоричное и полное уверенности «нет» вселяет надежду. Мальчишке повезло, это уж точно, вряд ли в истории еще хоть кому-то повезет столь же крупно. И все же, стоило ли сейчас пытаться отыскать этого Гарри Поттера? А главное, стоит ли подавать Беллатрикс подобную идею? А может, пусть жертвой (ах, простите, разумеется не жертвой, а объектом для поисков) становится «третий лишний», которому, по словам дочери, хватило ума направиться в дом, где вот-вот произойдет нечто, свидетелем чего становиться не захочется никому, сколь бы черствым не было его сердце и сколь бы пустой не была голова сего таинственного посетителя.
− Мне не придется, − спокойно произносит Друэлла. Она видит, чего стоят эти слова старшей дочери, однако, никаких сантиментов между ней и Беллой никогда не было, хотя бы потому, что последняя была сдержанной с самого детства. Её мысли, эмоции для многих были закрытой книгой, и как считала женщина, даже сама она, давшая ей жизнь, не имела права нарушать те границы, которые обозначила будущая мадам Лестрейндж. И не нарушала. Никогда. – Ты ведь будешь осторожна, как и обещала мне. Верно?
Впрочем, если изменчива фортуна вновь отвернется от Вальпургиевых Рыцарей, как в ночь на Хэллоуин, и все окончательно пойдет в тартарары, миссис Блэк, конечно, скажет, что дочь заставила дать её Непреложный обет, но не забудет упомянуть о том, что Беллатрикс находилась под заклятьем Империус, например. И какая к Мерлину разница, что для этого скорее всего придется самой воспользоваться заклинанием подчинения. И те вполне убедительные доводы, которые уже были сегодня озвучены, вполне послужат оправданием для того, чтобы не получить убивающее от руки Беллатрикс, когда все уляжется и о темном Лорде поспешат позабыть. Тем более, если дочь с ними согласилась. Главное – поддерживать иллюзию и разжигать в Воительнице веру в то, что Повелитель её жив-здоров и всего лишь испытывает верность своих соратников. Вполне возможно, что со временем появится шарлатан/самозванец/безумец, который заявит, что именно он, тот самый, либо чудом спасшийся, либо воскресший, но тот самый, единственный и неповторимый лорд Волдеморт собственной персоной. В лжецарях, как известно, никогда не было недостатка. Как и спроса на оных, впрочем. Так что же в конце концов доведется подданным услышать, стоит утихнуть зловещему «Король умер»? Хотя, вряд ли это имеет хоть какое-нибудь значение, по крайней мере для Друэллы. Она ведь все равно не услышит столь желанного «Да здравствует Королева!» и не увидит Беллатрикс на троне. Что ж, да будет так. Да здравствует Воительница. Пусть же война для неё никогда не закончится.

Отредактировано Druella Black (24-09-2015 19:44:01)

+1


Вы здесь » Incerta. 1981: switching sides » fountain of wine » 3.11.81 Oh, Mama, ain't no time to fall to pieces


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC